Воскресенье, 2017-09-24, 0:41 AM
Болдырева Наталья
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Категории раздела
Рассказы [15]
Рассказы
Наш опрос
Ваш любимый жанр
Всего ответов: 96
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Google-Add.com - Открытый Каталог Сайтов
Форма входа
 Книжная полка: романы, рассказы, стихи Болдыревой Натальи
Главная » Файлы » Рассказы » Рассказы

Вирус
[ Скачать с сервера (168.5Kb) ] 2009-08-17, 5:35 PM
Космос

Когда за завтраком на ящик ему упало извещение из Хранилища, он даже не сразу понял, что это:

«Уважаемый гражданин Юдин,

на запрошенную Вами книгу поступила вторая заявка. После поступления третьего запроса книга будет оцифрована и переведена из Отдела невостребованной литературы в глобальную сеть Интернет».

 

Лишь шагнув по ссылке, увидев фотографию обложки, вспомнил так четко, будто это было вчера, а не пятьдесят с лишним лет назад.

 

***

Прадед умирал век.

И это вовсе не фигура речи. Отец не помнил деда, скончавшегося от рака, но прадед был всегда. И он всегда был стар.

Маленький Юрик «деда» не любил – все называли его так, потому что самого деда вроде как никогда и не было. Не любил не потому, что дед и на человека не походил вовсе – скорее на слона. Серый, морщинистый, с огромными ушами и длинным пористым носом. Массивный, сидел неподвижно в своем автокресле, медленно жуя пустым ртом. Лишь маленькие, чайного цвета глаза сверкали живо и умно – совсем по-слоновьи.

Не любил потому, что дед был несносен, и сам признавал это. О чем бы ни говорил Юрик, что бы ни рассказывал, дед обрывал его, принимался бухтеть, ругая Юркиных учителей, предметы, что преподавали им в школе, фильмы, которые крутили по визору… И только старые времена были, по его словам, вполне хороши.

Юрик скоро перестал ездить к нему, ссылаясь на неотложные дела в школе, которых и вправду прибавилось. Он переходил из начальной общеобразовательной школы в среднюю профильную и должен был выбирать специализацию, но все профессии не интересовали его совершенно одинаково.

А потом дед все-таки умер.

Конечно же не так вот сразу – он умирал по-старинке. Сперва его хватил паралич, который не поддавался уже никакой, даже самой современной медицине. Деда конечно же с радостью взяли в хоспис, а на ящик Юрке, как и каждому близкому родственнику, упало письмо, где администрация клиники пространно и восторженно расписывала, какой уникальный пациент их дед – еще живое воплощение такой подзабытой болезни как старость.

Но потом посыпались уныло-однообразные отчеты с прикрепленными файлами исследований, вся суть которых сводилась к короткому «без изменений», и Юрик внёс надоедливую рассылку в черный список – как спам.

Года через пол он совсем уж было забыл о деде, когда мать, разливая за завтраком свежевыжатый апельсиновый сок, заглянула отцу через плечо и спросила:

-                      Сереженька, что это? С флажочком?

Отец раздраженно пошевелил пальцами, и тревожно мигавшее красным письмо отправилось в корзину, а в окне призрачно мерцавшего над столом терминала побежала лента новостей.

-                      Коммунальщики. Все сказать забываю: дед умер, так они теперь требуют срочной оценки дома для выплаты компенсации по списанию гражданского долга и скорейшего сноса несертифицированного частного строения.

-                      Частный дом? – Мама пила сок маленькими глоточками. – А разве твой дед жил в частном доме?

-                      Представь себе! – Отец поднялся, выпил сок залпом и покосился на часы. Юрка шмыгнул на его место, смотреть «взрослые» новости. Отец не заметил, оперся о спинку стула. – Он построил его еще до ввода запрета на частные землевладения и умудрился прожить столько, что теперь это – едва ли не единственный дом вне компетенции коммунальщиков. Сама понимаешь, он у них как бельмо на глазу, а у меня совершенно, ну совершенно нет времени всем этим заниматься. Тыщу раз предлагал: переезжай в город, в квартиру. Так нет же. Придется помогать оценщикам. Там ведь могут случиться уникальные вещи, в этом доме – личное присутствие обязательно.

-                      О! – мать, улыбаясь, просматривала магазинные каталоги. – Чудак человек… Но ты сходи обязательно. И Юрика возьми, пускай проветрится. Может быть найдете какую-нибудь безделушку… м-м-м… какую-нибудь свежую струю. – Мать как раз занималась редизайном квартиры. – Есть там что-нибудь интересное?

-                      Милая, ну что там может быть? – Отец приобнял маму за плечи, зарывшись лицом в её волосы. Подняв руки, она обняла его в ответ. – Ничего, кроме хлама. Он же презирал коллекционирование и пренебрежительно относился к искусству.

-                      Все равно. Сегодня же договорись с комиссией. – Она опустила одну руку, и справа открылось дополнительное окошко мгновенной связи. Абонент был свободен для разговора, отец закатил глаза. – Ну-у-у, – протянула мама, – ну не ленись. В конце концов, это же твой гражданский долг.

И уже в понедельник они были там с целой бригадой оценщиков.

Маленький и тесный, дом основательно пропылился за пол года. Приступая к работе, молодой оценщик в лихо сдвинутой набекрень кепке сдернул тяжелые плюшевые портьеры у входа в гардероб. Медные кольца, клацнув зубами, весело закрутились на штанге. Пыль поднялась столбом, и Юрка чихнул.

– Портьеры, текстиль, не представляют ценности.

Отец подтолкнул Юрика в спину и взбежал по узкой лестнице – просмотреть личные файлы деда.

«…не имеет ценности… ценности не представляет… проверить по каталогу раритетов двадцатого века… ценности не представляет…» – доносилось отовсюду. Разнорабочие щупами подпихивали сваленный прямо на пол хлам к черным пастям медленно переползающих с места на место утилизаторов. Юрик мысленным взглядом обвёл дом, целиком и полностью отданный ему на разграбление.

Итак. На одной из полок кухни красовались семь выстроенных по росту нефритовых слоников. Юрка скорей побежал туда.

Распахнув дверь, он задохнулся.

Фрукты в чашке на столе сначала сгнили, а потом высохли, и теперь тонкий смолистый слой источал странный, дурманящий запах, от которого у Юрки сразу же закружилась голова. Он качнулся, маленькая комнатка, где дед и ел, и готовил сам, по-старинке, на открытом огне, поплыла перед глазами, и Юрка схватился за дверной косяк.

Отдышавшись, подбежал к окну, распахнул, впустив ветерок и ветви цветущей сирени. Перегнулся через подоконник по пояс, зарывшись в них с головой, и только тогда отошел окончательно.

Слоники стояли на своем месте – перед стеклянными контейнерами для хранения сухих продуктов – все семь штук. Чисто-белые в полумраке кухни, на свету они были почти прозрачны, с едва различимыми фисташковыми разводами – как круги на скисшем молоке. Глаза глядели яркими янтарными осколками.

Юрик замер, изучая их.

Зачем ему семь? Ему нужен один, которым можно было бы похвастаться перед друзьями.

Конечно, самый большой был самым красивым. Но он был действительно огромным и с трудом помещался в карман.

Самый маленький походил на карамельку. Утопал в ладони и весь был такой гладкий, без единой грани – его хотелось крутить в пальцах, но ни одну деталь на нем уже нельзя было различить, а крохотные бивни почти уже сточились. Вздохнув, Юрик поставил его обратно на полку.

Открылась дверь.

- О, боже! – отшатнулся вошедший, а потом в два шага подошел к столу и сдернул чашку. – Ёмкость для хранения продуктов. Цветной металл. Ценности не представляет. – И кинул её в коридор. – Салфетка вязанная. Текстиль. Ценности не имеет. – Ажурный диск отправился следом, красиво взмахнув широкими краями. – Хочешь что-то взять, мальчик?

– Уже взял, – ответил Юрка, цапнув среднего, четвёртого в цепочке слона, и выбежал, ловко проскочив между стеной коротенького коридорчика и разнорабочим, за которым хвостом следовал оранжевый контейнер.

Сунувшись на второй этаж, он увидел, что и там уже полно оценщиков, а отец все еще просматривает файлы с терминала дедова домового, и потому побежал выше – на чердак, где никого еще не было.

Чердак был тёмен и забит под завязку. Юрка едва сумел попасть туда – дверь загораживал краем преогромный сундук.

Недра чердака скрывались во мраке, а древний механический выключатель щелкал вхолостую. Юрик не боялся темноты, но отовсюду седыми бородами свисала пыль. Юрка разочарованно сел на сундук. Вот точно так и бывало с дедом – разом стал скушен и дом, и хлам, веками копившийся в нем. Юрик еще раз окинул взглядом обозримое пространство, но на глаза не попалось ровно ничего интересного. Всё было старым, пыльным, черным. Палец, которым Юрка жал выключатель тоже почернел, да так, что уже не оттирался.

Юрка вскочил – любимые брюки остались чистыми. Слой пыли на крышке сундука, тонкий как тюль, не успел слежаться войлоком и легко отряхивался со штанин.

Юрка присел и с трудом, в два приема, откинул тяжеленную крышку.

Сундук был полон книг.

Древних, сделанных еще из бумаги. Такие были только в музее Истории Земли. Зал Экологии, тема экскурсии – Нерациональное природопользование. Хотя толстые кирпичики лишь отдаленно напоминали представленные в музее экспонаты. С жесткими шершавыми обложками, обтянутыми тканью. С хрупкой, вовсе не глянцевой бумагой страниц, они были странно покорёжены и открывались с натугой, скрипя корешками. Юрка перебрал несколько, пока не нашел одну, которая листалась легко.

        Зелёная книга фантастики, – прочел он название.

Больше там ничего написано не было. Ни имени автора, ни рекламы. Картинка форзаца напоминала капустный кочан, а сама книга действительно была зелёной, не только мягкая, из бумаги чуть более плотной, чем бумага страниц, обложка, но и сами листы, сплошь покрытые мелкими, шёлковыми на ощупь ворсинками.

Ворсинки оставались на пальцах. А на страницах оставался черный след.

Юрка чертыхнулся. Ногой захлопнул крышку сундука и сел, теперь уже листая аккуратно, поддевая страницы кончиком ногтя.

– Книга, зеленая во всех отношениях… – начал читать он, бегло пробежал первый абзац, дошел до строк «одна из страшных опасностей, грозящих нашей цивилизации, – разлад с природой» и поскучнел окончательно, пролистнул предисловие.

Это был сборник каких-то сказок. В первой человек шел по Марсу, сажая деревья. Распоследнему дошколенку было известно: люди никогда не летали дальше Луны.

Но планета, зазеленевшая в одну ночь. Тысячи деревьев, разом поднявшихся к солнцу… было в этом нечто такое, что заставило его читать дальше.

Рассказ о Райслинге, слепом певце космоса, перевернул всю его душу.

Это было невероятная история о невероятном космосе. Луна-Сити – единственный знакомый ориентир, был полон не скучающими туристами, а разномастным сбродом. Шахтеры пили беспробудно в портовых кабаках, а космические бродяги, пропустив стаканчик, улетали дальше, чтоб никогда не вернуться. Солнечная система походила на транспортную систему в час пик.

Через Луна-Сити к Венусбургу, Марсополису, спутникам Юпитера… – «до последнего края света» летели корабли землян на грязной атомной тяге, и работа их экипажей отчего-то казалась подвигом.

Вот работа его отца в отделе энергосбережения подвигом вовсе не казалась, хотя он был одним из лучших специалистов и благодаря профессионализму имел не только высокую зарплату, но и приличные отчисления в счет погашения гражданского долга. Он был ответственным человеком и настоящим гражданином, осознающим вред, причиненный Земле всеми поколениями его предков. Он разработал и постоянно совершенствовал новую стратегию энергосбережения, которая сделает мир ещё чище и комфортнее. Он трудился, не зная устали, и почти не бывал дома, лишь бы чуточку облегчить гражданский долг своих потомков.

И всё равно, стыдясь собственной неблагодарности, Юрик никогда не считал работу отца подвигом.

А вот Райслинг, «одновременно открывающий, закрывающий и прочищающий атомный двигатель», всем телом чувствующий его палящий жар и напевающий при этом, как летят корабли землян до последнего края света сквозь холодный звездный туман… Вот это был человек!

Юрка всё никак не мог оторваться от последних строк рассказа – последних строк, созданных Райслингом, когда дверь снова открылась, стукнув по сундуку.

– Мальчик? – заглянул знакомый уже оценщик, и, увидев книгу в его руках, едва не задохнулся от ужаса. – Мальчик!

Дверь судорожно заколотилась о сундук – взрослый парень никак не мог протиснуться в узкую щель. Юрик вскочил, заложив страницу пальцем, и потянул сундук на себя, помогая.

        Дай! Дай сюда! – наконец вломился и упал перед ним на колени парень.

        Что? Что там у вас? – слышалось обеспокоено из наушника гарнитуры.

        Книга! Здесь книга! Аккуратнее парень! Ну, вот видишь? Ты уже испачкал её!

В руках оценщика появился прозрачный пакет вакуумной упаковки, разом облепивший зелёный кирпичик с отпечатками Юркиных пальцев на нем.

        Но я не успел дочитать! – запротестовал Юрка.

        Ай-яй-яй, молодой человек! Разве ты не знаешь, что все найденные книги надо сдавать в хранилище. Это – твой гражданский долг! Они содержат бесценный опыт человечества, который поможет нам сделать Землю чище и лучше!

        Но как же… – он спрятал руки за спину, чтобы не тянуть их к книге.

        Поищи по каталогу, и если книга уникальна и ещё не оцифрована, дай запрос в Хранилище. Не беспокойся, мальчик, – парень улыбнулся и потрепал его по макушке, – если книга нужная и важная, её быстро переведут в цифру.

        Там ещё есть, – отстранившись буркнул Юрка и стукнул ногой по сундуку.

Парень легко откинул тяжеленную крышку, а появившийся в дверном проеме отец кисло поморщился.

        Вот же старый маразматик! Хранить такое сокровище в сундуке, безо всяких условий…

 И тут в дверь начал забиваться народ, едва ли не все оценщики, что были в доме. Юрик выскользнул, прошмыгнув меж ног входящих.

Дом был гол и хоть сейчас годился под снос. По пустым, ставшим вдруг просторными комнатам бесхозно бродили утилизаторы, пожиравшие с пола всякую дрянь. Разнорабочие грелись на веранде, на солнышке. До книг им не было ровно никакого дела – они обрывали гроздья винограда и громко смеялись чему-то.

Юрка выскочил на крыльцо. Раздосадованный, вынул и сжал в пальцах маленького нефритового слона. Острые бивни кольнули ладонь, из глаз брызнули слёзы, и он помчался сквозь яблоневые сады в город.

Вечером он не нашел книги в глобальном каталоге и, как ни старался, не смог вспомнить имени автора. Он сразу дал запрос в Хранилище, понимая, что его книга наверняка не прошла ещё даже регистрации и придется ждать как минимум сутки.

Он был готов подождать. Утром он подошел к учителю и заявил о своём желании стать водителем лунного трамвая.

        Ну, не бог весть какая важная работа, – ответил учитель, просматривая данные по Луна-Сити, – но знаешь… у них ощутимый дефицит кадров. Да. Получать ты будешь немного. Зато какие отчисления в счет погашения гражданского долга! Поздравляю! – Сложив руки на столе, он разом захлопнул все мерцавшие перед ним окна. – Отличный выбор. Пожалуй, даже я не смог бы найти лучшей работы по твоим способностям. Твои родители могут гордиться тобой.

Обед превратился в маленькое семейное торжество, а уже заполночь на ящик упало извещение из Хранилища:

«Уважаемый гражданин Юдин,

Поскольку на запрошенную вами книгу никогда не поступало заявок, она помещена в отдел Невостребованной литературы. После получения третьего запроса книга будет оцифрована и выложена в глобальную сеть Интернет».

 

***

Пятьдесят с лишним лет.

Все эти годы она лежала в депозитарной ячейке Хранилища оригиналов. На обложке так и остались отпечатки Юркиных пальцев. Он потёр подушечки, вспоминая тонкую пленку слежавшихся ворсинок дешёвой бумаги.

Целая. Невредимая. Неприкосновенная.

Дрожа от возбуждения, он поскорей шагнул по новой ссылке – узнать, кто? Кто направил второй запрос в Хранилище?

Лицо оказалось неожиданно знакомым. С месяц назад оно мелькало по всем новостным лентам: «Человек прошлого, вернувшийся в будущее», «Мечты наяву», «Настоящее – взгляд из прошлого».

Данные файла подтверждали догадку – это был один из тех, кто в двадцать первом веке погрузился в криосон, завещав разморозить себя спустя двести лет. В те смутные времена, когда планета горела в огне религиозных войн, а Третья мировая казалась неизбежной, жизнь на Земле усилиями корпораций и монетаристов стала невыносима, каких только безумств не совершали отчаявшиеся люди. Луна-Сити пережил тогда свой расцвет, пока тамошние власти не сообразили, что теряют ресурсы, а приобретают лишь деньги, на которые уже ничего нельзя купить, и толпу бездельников, которая ничего не умеет делать. В коротком споре между Землей и её спутником Гелий три стал решающим аргументом.

После того как Лейпорт был закрыт для пассажирского транспорта, многие приобрели койку в санатории при Институте Крионики. Хорошо еще не совершали массовых самоубийств или не вложили деньги в безумный проект колонизации Венеры, жертвой которого стали миллионы.

О первой звездной экспедиции, ушедшей за пределы системы на двигателях третьего поколения, никто с тех пор вообще ничего и не слышал.

Кризис длился более десяти лет, и теперь, именно на эти годы приходился пик воскрешений. Предки были странно неравнодушны к круглым числам. Лишь то, что Виталий Дольский был писателем-фантастом добавляло изюминки в это, в общем-то, будничное событие, и позволило журналистам раздуть из него новость, месяцы державшуюся в различных топах. Сначала – глобальном, затем – региональном, научном, футурологическом, литературном и так далее, вплоть до рейтинга интерактивных передач для домохозяек, на котором, собственно, все и кончилось.

Писатель походил на Райслинга, каким всегда представлял его Юрий – уже пораженный старостью, с длинными лохмами, растрёпанный и весело улыбающийся большим ртом.

«А вдруг он и есть автор того самого рассказа?» – мелькнула шальная мысль.

        Что-то важное?

Жена уже некоторое время заинтересованно наблюдала за ним – никогда еще он не читал порцию утренней корреспонденции с таким выражением лица.

        И да… и нет. Мне надо съездить кой-куда. – Он вдруг понял, что пока не решается рассказать ей о Райслинге. – Понедельник уже завтра, и если… в общем, я всю неделю буду мучиться.

        У-гум-м-м, – ответила она, жуя грушу, – иди-иди, не беспокойся. – Его Верочка, умница, уже не проявляла ровным счетом никакого интереса, хотя наверняка сгорала от любопытства. – На пикник не опоздай, главное. Мне будет без тебя ску-у-учно.

Она потянула его за воротник рубашки, и он снял сладкий, липкий сок с её губ.

Писатель жил в другом городе, но в пределах азиатской транспортной сети, потому путь не занял много времени. Юрий спустился с седьмого этажа на минус семнадцатый и сел в абсолютно пустой экспресс. Капсула, рассчитанная на семьдесят с лишним посадочных мест ещё несколько минут простояла, ожидая пассажиров, и сквозь раскрытые створки дверей Юрий бездумно наблюдал стену станции. Так рано утром в выходной город еще спал. Наконец, приятный женский голос объявил: «Осторожно, двери закрываются».

Плавно захлопнулись створки, поезд мягко тронулся вдоль монорельса, покидая посадочную люльку и выходя в тоннель. Набирая скорость, прошел шлюзы и едва ощутимо качнулся, став на магнитную подушку. Ровный гуд наполнил пространство, но Юрий не слышал его. Он все так же глядел в сомкнутые створки двери – чуть улыбаясь и потирая подушечки пальцев.

Путь на поезде занял времени меньше, чем попытка сориентироваться в чужом городе. Он поплутал, на каждом углу сверяясь с интерактивной картой в открытых терминалах, пока не вышел, наконец, к нужному лифту.

Виталий жил на пятом этаже. Поднявшись уже над уровнем земли и увидев солнце, едва показавшее краешек над крышами домов, Юрий подумал вдруг, что не согласовал визит с домовым, и хозяин сейчас, возможно, спит. Но путь уже был проделан, и Юрий просто обязан был пройти эти несколько шагов по коридору до двери.

Дверь была открыта.

Где-то в недрах невнятно бурчал визор, а слева в темную квадратную прихожую струился слабенький свет. Стукнув костяшками пальцев по косяку, Юрий переступил порог. Автоматика не сработала, лампы не зажглись. С трудом ориентируясь в непривычном полумраке, Юрий ощупью, по стенке побрел на кухню. Тысячи невесть откуда взявшихся иголочек кололи ему затылок, опускаясь на шею и дальше, вдоль позвоночника, к кобчику. Ладони вдруг стали холодными и влажными. Прежде чем заглянуть за угол Юрий зябко передернул плечами.

Виталий Дольский был похож на Райслинга.

Сидел, в длиннополом халате, навалившись на обеденный стол. Голубоватый свет трех терминалов отражался от бледной кожи. Длинные темные волосы с проблесками седины, были взлохмачены, а на шее неожиданно болталась повязка – будто сползшая с глаз слепца. «Прозревший» Райслинг, обхватив лоб длинными тонкими пальцами, как раз годившимися и для гитарных струн, и для клавиш рояля, бегло просматривал текст на все открывающихся новых и новых страницах.

«Неплохо», – автоматически отметил Юрий, узнав поисковые системы и оценив скорость, с какой двигались пальцы другой руки, управляя потоками данных. «Дикий» предок обнаруживал изрядные навыки поиска и обработки информации. Тем не менее, вид у него был отсутствующий.

Юрий прочистил горло.

Райслинг перевел взгляд и еще пару секунд глядел непонимающе.

– Вы пришли из коридора? – наконец спросил он всё с тем же отсутствующим выражением лица.

Юрий настолько опешил, что просто ответил:

– Да.

– Надо же, – в его глазах мелькнул интерес, – значит всё не так уж и плохо… – И вдруг вскочив, спохватившись, – да проходите, же! Что ж это я? Вы уж извините, совсем одичал тут один…

И засуетился: схлопнул зачем-то все окна, оставив кухоньку в сумраке занимающегося утра. Провел широким рукавом халата по пустой столешнице и придвинул табурет, приглашая. Юрий переступил порог и сел, осматриваясь. Небольшая площадь кухонного стола у противоположной стены была сплошь заставлена причудливыми вещами, о происхождении которых Юрий мог только догадываться. Такого он не видел даже у деда.

– Сейчас утро? – уточнил Райслинг, точным движением выудив пузатый чайник, раза в два больше и причудливей, чем тот, что помнился Юрию по детству, и водрузил его на странную штуковину, источавшую резкий, неприятный запах.

– Утро, – подтвердил Юрий.

– Вы уж извините, я не ориентируюсь. – Откинув полу халата, он извлек из кармана джинсов коробок, в котором перекатывалось что-то. Прежде чем открыть, Райслинг поднес коробку к уху и встряхнул. – Работа. Да… А спички заканчиваются. – Он вынул тонкий деревянный огрызок и чиркнул по коробку коричневой нашлёпкой. – И не загораются, зараза… – Чиркнул ещё и ещё, пока не вспыхнул вдруг, заставив Юрия отшатнуться, яркий язычок пламени.

Райслинг стоял спиной и не заметил, как завороженно глядел Юрий на пляшущий, то разгорающийся, то затухающий огонек, пока тот не полыхнул вдруг красно-желтым.

В громоздкой, странно выглядящей конструкции Юрий узнал, наконец, конфорку. Она и близко не походила на большую, белую дедову плиту с духовкой, автоподжигом и газовым баллоном, который требовал к себе особо уважительного отношения, поскольку представлял реальную опасность для всего дома целиком.

– Наконец-то, – кинул полупотушенную спичку в какую-то жестянку на подоконнике Райслинг и обернулся ко все еще обескураженному Юрию. – Сейчас чаёк пока поспеет, а вы пока рассказывайте. Как да что, да чем обязан, какими судьбами? Вы не сосед? Я должно быть вас заливаю? – и он улыбнулся, помолодев вдруг.

– Нет. – С трудом выдавил Юрий, не знавший, как начинать теперь, в этой странной обстановке столь важный для него разговор.

– Нет? – отчего-то вдруг снова удивился хозяин. Сел напротив, наконец, действительно заинтересованный. – Вы знаете, а я думал, что вы – сосед. Например, Митин папа. Только не говорите мне, что проходили мимо. За все пол года, что я живу здесь мимо не прошла ни одна живая душа. Верите? Я специально оставляю дверь открытой.

– Я по поводу книги, – выдавил Юрий, разглядывая лицо Райслинга.

– Книги? – удивился тот, приподняв кустистые брови. Разгладились одни морщинки, тонкими лучиками пробежали другие. Мимика постаревшего лица необычно, подчеркнуто, выразительно отображала его чувства. – Которой?

– Зелёная книга фантастики. Вы дали запрос, я думал, вы помните, – разочарованно пролепетал Юрий, осознавая, что визит его был напрасен, и надо бы поскорее уходить из этого странного места.

– Запрос? Запрос?! – Он поднялся вдруг над столом, разом став выше и шире в плечах. Воздух с шумом и присвистом вырывался из легких. Два долгих вздоха Райслинг сверлил его взглядом, а он не знал просто, куда деться от этих льдистых, почти бесцветных глаз за длинным и тонким носом с широко раздувающимися ноздрями. – Да у меня их сотни! Тысячи! Я насилую память, выгребаю из закоулков, всё, всё под чистую, ничего не потерять, не упустить…

Руки с тонкими пальцами пианиста вытанцевали дирежерское па. Разом загорелись окна всех трёх терминалов, побежали, пестря картинками, информационные ленты, гипертексты, подкасты и видеоролики интерактивных информационных агентств.


Читать полностью.

Категория: Рассказы | Добавил: NotaBene | Теги: вирус, рассказ
Просмотров: 925 | Загрузок: 226 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Поиск
Друзья сайта
  • Клуб фантастов Корпус 4

  • Вавилор и другие миры

  • Персональный сайт Анны Сырцовой

  • WOlist.ru - каталог качественных сайтов Рунета








  • Журналы на InJournal.ru



    Сделать бесплатный сайт с uCoz